Имя Малъфрѣдь (ЛА, Малъфридъ ИХР, Малъфридь НПЛмл) встречается в летописях дважды: под 6508 (1000) г., где сообщается, что «преставися Малъфрѣдь» [ПСРЛ, т. 1, стб. 129; т. 2, стб. 114], и под 6675 (1167/1168) г., где речь идет о браке Малъфридъ Юрьевны с луцким князем Всеволодом Ярославичем [ПСРЛ, т. 2, стб. 527]. Еще одна Малъфридъ, дочь Мстислава Владимировича, известна по скандинавским источникам как жена норвежского короля Сигурда Крестоносца (брак состоялся, вероятно, в 1111 г.), а затем датского короля Эрика Памятливого (1133 г.) [Джаксон, указатель]. Очевидно, что имя Малъфридъ было династическим в клане Рюриковичей [Литвина, Успенский, с. 247–249].
...Ф. Б. Успенский отметил, что имя Малъфридъ никогда не подвергалось специальному изучению, настолько очевидным казалось его происхождение [Успенский, с. 55, примеч. 20]. Не появилось посвященных ему работ и в последующее двадцатилетие, насколько мне известно. Между тем слово málmr как основа личных имен не засвидетельствовано в скандинавском [Lind, h. 5, sp. 757–758; DGP; Peterson], древнеанглийском [PASE] или германском [Förstemann] именословах (о нескольких поздних случаях – см. ниже).
В древнерусских источниках представлена только форма без -м- в конце первой основы, поэтому более вероятной, нежели málmr, могла бы быть основа mál ‘речь’ [Cl.-Vigf., р. 415]. Тогда имя могло бы иметь значение ‘Красивая речами’, ‘Красноречивая’. Но и слово mál ни разу не встречается в личных именах Скандинавии, Англии или Германии. Таким образом, в имени Малъфридъ второй компонент -fríðr без сомнения принадлежит скандинавскому именослову, происхождение же его первой основы не ясно.
читать дальшеИнородность для Скандинавии этого имени подтверждается его встречаемостью в скандинавских источниках. Др.-исл./норв. и др.-дат. Mаlfríðr появляется впервые и в дальнейшем используется только в рассказах о женитьбе Сигурда Крестоносца на дочери Мстислава Владимировича, которая названа Mаlfríðr, а через три года после его смерти – о ее браке с датским королем Эриком II Памятливым в 1133 г. Вероятно, в этом браке она получила второе имя – Маргарета [Успенский, с. 39]. Сообщение о браке Сигурда Крестоносца и Mаlfríðr «дочери Харальда из Хольмгарда» впервые встречается в «Fagrskinna», своде саг, составленном около 1220 г. (фрагмент древнейшей рукописи датируется серединой XIII в.). В подавляющем большинстве рукописей, прежде всего содержащих раннюю редакцию свода (группа В), написание имени соответствует древнерусскому Малъфридъ, и лишь в одной рукописи этой группы есть вариант Mаlmfríðr наряду с Mаlfríðr. В дальнейшем написание имени колеблется, но можно с уверенностью полагать, что имя пришло в Скандинавию из Руси и что исходным был вариант без -m-.
Помимо неоднократных упоминаний Малъфридъ Мстиславны в связи с ее браками, имя Mаlfríðr получило некоторое, очень ограниченное, распространение в Норвегии, Исландии и Дании в последующее время. В Норвегии оно засвидетельствовано три раза в XVI в. только в форме Mаlfríðr, в Исландии – в форме и Mаlfríðr, и Mаlmfríðr (один случай) – четыре раза в XIV и XV вв. [Lind, h. 5, sp. 757– 758]. Особенно своеобразна судьба этого имени в Дании: оно называется в связи с браком Малъфридъ Мстиславны с Эриком Памятливым, но позднее ни разу не использовалось для именования реальных лиц. Зато с XIV в. ее имя становится популярным в народных песнях, где его носят фольклорные героини: дочь ярла, королева и др. [DGP, sp. 890]. Нет сомнений, что в датском фольклоре запечатлелся образ жены Эрика Памятливого – единственной датской королевы, носившей имя Mаlfríðr.
Если появление имени Малъфридъ в Скандинавии достаточно прозрачно, то его возникновение на Руси остается неясным... Между тем в древнерусском именослове имеется надежно засвидетельствованная именная основа мал-. Наряду с комплексом практически одновременных имен Малъ (древлянский князь), Малуша (мать Владимира Святославича), Малъко (ее отец), имена с той же основой представлены в берестяных грамотах: Малъ (№ 348), Малята (№ 688, 769), в Новгородской первой летописи [НПЛ]: Малыш (Прокша Малышевич, новгородец, XII–XIII вв., под 6707 и 6715 гг.), в граффити в Киевской Софии: Маль (№ 102) и Софии Новгородской: Мал[ята] (№ 356). Имена, фамилии и прозвища с основой мал- многократно отмечены в словаре Н. М. Тупикова [Тупиков, с. 296–299 – мужские имена; с. 517– женские имена]. Возникает поэтому вопрос, не могла ли произойти контаминация славянской и скандинавской основ в одном имени, либо присоединение к славянской основе мал- скандинавского эпитета или прозвища fríðr, что привело к возникновению нового и для Руси, и для Скандинавии гибридного имени Малъфридъ?
...Проблема объединения в двухосновном личном имени разноязычных компонентов на Руси, как кажется, никогда не рассматривалась, поскольку подобные гибридные имена не выявлялись. Между тем гибридизация онимов чрезвычайно характерна для так называемых скандинавских диаспор [Jesch] – колонизованных скандинавами в эпоху викингов земель в Западной Европе (в Англии в середине IX в., во Франкии в начале Х в.) и на островах Северной Атлантики (VIII–X вв.). В результате переселения скандинавов на новые земли сформировались более или менее компактные области со значительным скандинавским сельским населением, такие как Денло, северная Шотландия, восточная Ирландия с центром в Дублине, нижнее течение Сены с центром в Руане. Во всех этих областях расселение скандинавов было по преимуществу чересполосным, что определяло тесные контакты мигрантов с местным населением. В Восточной Европе, где земледельческая колонизация была крайне незначительна, скандинавы – в основном воины и торговцы – концентрировались в поселениях на торговых путях (Ладога, Полоцк, Витебск, Гнёздово, Шестовица и многие другие) и в центрах власти, прежде всего в Киеве, Новгороде и др.
Скандинавские сообщества, консолидировавшиеся в иноэтничной и инокультурной среде – «викингские диаспоры» – характеризовались, с одной стороны, воспроизведением традиционного социального устройства и культуры, что поддерживалось контактами с родиной и «сохранением, обобщением и отображением чувства коллективной идентичности и конструированием общего культурного дискурса» [Abrams, p. 21], с другой стороны – взаимодействием с местными социальными институтами, культурой, религией, языком.
К числу наиболее очевидных проявлений культурного взаимодействия скандинавских переселенцев и местного населения принадлежит ономастикон, прежде всего личные имена [Ademar de Gautries; Fellows-Jensen; Sandnes], но также и топонимия, в которой широко использовались личные имена. В топонимии центральной Англии и Нормандии, запечатленной в средневековых документах, представлено большое число «гибридных» топонимов, состоящих из скандинавского личного имени и местного топографического термина: Grimestone (др.-сканд. Grímr + др.-англ. tūn), Fotston (др.-сканд. Fótr + др.- англ. tūn), Ketelesbeorg (др.-сканд. Ketill + др.-англ. beorg) [Fellows-Jensen] в Англии, Bondeville (др.-сканд. Bóndi + ст.-франц. ville), Émondeville (др.-сканд. Ámundi + ст.-франц. ville) [Scandinavian Personal Names].
Не менее распространены в скандинавских колониях гибридные личные имена, например в Англии: Asbeorn (др.-сканд. Áss + др.-англ. beorn), Lēofketill (др.-англ. Lēof + др.-сканд. Ketill), Þorhefed (др.-сканд.Þórr + др.-англ. heafod) [Fellows-Jensen, p. 186, 307] или во Франкии: Bretkollr (ст.-франц. Bret + др.-сканд. Kollr), Þorbert (др.-сканд. Þórr + ст.-франц. bert) [Scandinavian Personal Names].
Гибридные имена возникали, хотя и редко, и в самих скандинавских странах. Так, в Исландии, которая поддерживала очень тесные контакты с кельтским миром (северной Шотландией, Ирландией), наряду с собственно кельтскими именами (Njál, Kjartan и др.), была заимствована основа Gil- (гаэльск. Gillе, Gillа ‘ребенок’), которая в качестве имени Gilli обильно представлена в Англии [Fellows-Jensen, p. XXVIII], легла в основу распространенного имени Gísli [Janzén, s. 140], а также отразилась в ряде двухосновных имен-гибридов, например Gil-laug, представленном в шведских рунических надписях [Peterson, s. 77–78].
Мельникова Е. А. Гибридные личные имена в скандинавских диаспорах: к происхождению имени Малъфридъ // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2025. № 4 (102)