Во мне живет остаточное уважение к писателям, сохранившееся с той поры когда писатели еще были писателями, а не пейсателями рукой. Вроде понимаешь, что сейчас любой говноед может написать и издать любую говнокнижку, но где-то в подкорке сидит: «Это же ПИСААТЕЛЬ. У него же есть КНИИГИ».