Но поиски движимых ценностей встретили препятствие: Остерман признался следователям, что за месяц до переворота, в октябре 1741 г. перевел через своих доверенных агентов, английских купцов Шифнера и Вульфа, крупные суммы в Англию и Голландию и разместил их у «банкера» Пельса: во-первых, чтобы ею дети могли «ездить по чужим государствам для наук»; во-вторых, для перевода денег обратно, «когда вексель низок», т.е. получения выгоды от разницы курсов валют...
Оказалось, что министр уже с 1732 г. систематически переводил свои деньги за границу - очевидно, и в расчете на проценты, и с целью гарантировать свои средства от придворных «конъектур». Происхождение некоторых переводов не поддается объяснению (например, 5000 рублей от Я.Евреинова или 5400 рублей «от тайного советника фон Крам»), но в основном они состояли из вполне законных доходов от лифляндских и прочих вотчин. В среднем за год на счет Остермана поступала приличная сумма - около 100 тысяч рублей. Владелец постоянно снимал со счета деньги на закупку необходимых вещей (вин и другой «провизии», тканей, посуды, драгоценностей, географических карт и прочего); небольшие суммы шли в адрес родственников (свояка князя И.А. Щербатова) и других лиц. В итоге за некоторые годы приход равнялся расходу, как в 1741 г...
читать дальше«Эти деньги никому теперь не принадлежат, кроме как моему... двору», заявил русский посол в Голландии А. Г. Головкин. Однако банкиры не понимали логики превращения частных денег в казенные минуя законных наследников ... и учтиво требовали... формального согласия наследников и заверенную копию завещания владельца счета.
Дело об остермановских деньгах завершилось только в 1755 г. когда его младшего сына... Ивана Остермана выпустили за отцовским наследством - чтобы затем «взять» вместе с деньгами. Но тот - по тайному совету самого посла А. Г. Головкина... договорился с банкиром «не трогать капитала».

И. Курукин «Эпоха дворских бурь»